Сегодня

Понедельник, 22 октября 2018
vkontakte twitter facebook ok

Тамбовские попрошайки: жизнь с протянутой рукой. Часть первая

Очередной авторский очерк-расследование из цикла под общим тэгом «Город на дне». Теперь внимание журналиста привлекли те, кто всегда остается привычно незаметной частью городского пейзажа – попрошайки.

Рядовой случай в автобусе

Еду утром в автобусе и наблюдаю вполне обычную для нашего города картину. На Московской в дверь протискивается парень. По всему видать, что он с некоторыми отклонениями в развитии. Молодой человек перекидывается парой фраз с кондуктором, а потом начинает жалобным голосом выпрашивать деньги. «Помогите больному сироте. С праздничком вас. С Яблочным Спасом. Здоровья и счестья. Здоровья и счестья», – попрошайка, перечисляя религиозные даты и православных великомучеников, неуклюжей походкой движется по салону. В его пакет летят монеты. Два сердобольных пассажира суют мятые пятидесятирублёвые бумажки. «Возьми, сынок, ради Христа», – пожилая женщина с добрым лицом достаёт из хозяйственной сумки яблоки и угощает ими паренька. Сразу видно, что в этом деле хорошо срабатывает инстинкт толпы. «Все дают, и я должен» – написано на лицах дающих. А недающие в основном отворачиваются к окну или просто отводят глаза.

Интереса ради я прогулялся пешком от Комсомольской площади до Центрального рынка. На своём пути я насчитал 8 человек, собирающих милостыню. Притом мой путь лежал вдали от папертей церквей, и я не спускался в полумрак подземного перехода. Забегая вперёд, скажу, что за всё время расследования в Тамбове мне попались на глаза не меньше восьмидесяти попрошаек.

Так кто эти люди, которые выпрашивают у нас мелочь в автобусах и переходах? Действительно ли они нуждаются в «копеечке» или же просто не хотят работать? Помогаем ли мы несчастным горемыкам или плодим трутней и обогащаем мошенников, спекулирующих на нашей доброте? На эти и некоторые другие вопросы «Город на Цне» попробует найти ответы.

Три старухи

В первые дни в поле моего зрения в основном попадают пожилые женщины. Первая из них, плотно укутанная в чёрное одеяние, сидит прямо на асфальте возле остановки «Комсомольская площадь». Здесь довольно-таки людное место, университет, десятки организаций, и бабуля минут за сорок «зарабатывает» рублей двести-триста, не меньше. Бумажные деньги и часть мелочи она время от времени украдкой прячет в карман, оставляя на поверхности лишь мелкие монетки.

В основном попрошайке (как выяснилось позже в результате многодневных исследований, – это тенденция) сострадают люди по виду небогатые. Подойдёт бедно одетая женщина, кинет десятку. А вот юная институтка в очках и с гамбургером в руке отдаёт ей свою сдачу. Потом остановится древняя старушка в выцветшем пальто хрущёвских времён, которую мне захотелось догнать и сунуть ей самой рублей двадцать. Некоторые из них (сужу по внешнему виду) сами явно нуждаются в помощи.

«Действительно, чаще всего именно небогатые люди подают нищим. Они исходят из жалости к себе и к собственной жизни, в глубине души ожидая, что помощь вернётся, что в любой момент они могут сами оказаться в нужде. Состоятельные люди чаще воспринимают собирающих милостыню, как бездельников и лентяев, которые не способны и не готовы что-то изменить в своей жизни», – подтверждает мои наблюдения психолог Юлия Короткова.

Но вернёмся к старухе в чёрном. Разговорить попрошайку не получается. Бабуля (а может, и не бабуля, а молодая женщина или вообще мужчина, лицо разглядеть не могу, глаза её смотрят или в асфальт или в коробку) на все мои вопросы молча бьёт себя по ушам. То ли действительно глухая, то ли это такая специальная тактика, с помощью которой можно избежать неудобных вопросов – кто знает. Вообще попрошайки обычно немногословны, зачастую отвечают односложно, боясь привлечь к себе лишнее внимание.

На другую старушку я натолкнулся уже на Центральном рынке. Она сидела на пересечении Носовской и Коммунальной. «Дай Бог тебе здоровья, сынок. А собираю я себе на похороны. Гроб-то нужен. А пенсия у меня маленькая. Семь тысяч. Помогать некому», – жалуется пожилая женщина. – «В день я здесь часа по три-четыре сижу, рублей 300-400 за это время насобираю и домой иду», – бабуля тяжело вздыхает и крестится после того, как в её пластмассовую коробочку падает очередной пятачок (она побирается не первый месяц, гроб, наверное, будет из золота).

А вот в процессе общения с третьей старушкой мне и коллегам, отправившимся со мной за компанию, пришлось нелегко. Бабуля сидит у «Руси», в весьма людном и прибыльном месте. На вид ей далеко за 80 лет. Вступаю с ней в беседу, пока мой коллега пытается её запечатлеть на камеру. Бабушка долго и с желанием дрожащим старческим голосом рассказывает о своей жизни и причинах, побудивших её просить подаяние. По её словам, дочь с семьёй из-за событий на Украине была вынуждена приехать в Тамбов, на работу её не берут, а пенсии на всех не хватает, вот и пришлось пожилой женщине уйти в общежитие и отправиться побираться на улицу. За нашим разговором внимательно и долго наблюдает сидящий рядом за пластмассовым столиком мужчина. Минут через пять после начала нашей беседы он начинает всё громче и агрессивней высказывать возмущение в наш адрес. «Ты чего здесь снимаешь? Тебе чего надо? Иди отсюда. Глухой что ли?», – он старается всеми силами привлечь внимание прохожих, которые, силясь понять происходящее, останавливаются и с недоумением смотрят на нас. Слышится ропот уже двух или трёх человек. Обстановка накаляется. Мужик уже собирается броситься на нас с кулаками. Чтобы избежать суда Линча, приходится прекратить разговоры с бабулей и отступить. Являлся ли тот раздражённый товарищ простым обывателем, решившим таким странным образом проявить свою гражданскую позицию, или же это крыша, которая часто выдаёт себя за случайных прохожих, мы так и не узнали. Надо сказать, что сфотографировать попрошайку получалось не всегда. По разным причинам для просящего милостыню человек с камерой, да и просто любопытствующий субъект – явление нежелательное, и он запросто может получить по лицу.

Мир притворства

За эти дни на моих глазах сотни горожан на мгновенье останавливались около просящих и кидали в их коробки, шапки или ладони монеты или купюры. Делали они в основном это набегу, в спешке, по какой-то инерции, и не пытаясь вникнуть в проблему попрошайки. Лишь два раза я видел, чтобы кто-то останавливался и вступал с ними в диалог. На мой взгляд, всё это так похоже на какой-то откуп, на очистку совести (пусть дающие на меня не обижаются). И это очень на руку профессиональным нищим.

Благообразная женщина славянской внешности средних лет в платке и длинной юбке стоит также неподалёку от «Руси», рядом с колбасным киоском. Стоит не одна, а с девочкой лет 10–12, тоже в длинной юбочке и в платочке. Держит в руках иконку. Подают ей неплохо. Кидаю мелочь и завожу беседу. Со слов женщины, её дочь тяжело больна, а мизерной зарплаты не хватит ни на какие лекарства. В доказательство своих слов она достаёт из сумки необъятную кипу документов, которые спешно прячет обратно. Долго пытаюсь выведать диагноз, выясняется, что какие-то проблемы с печенью (факт того, что мать сразу и с точностью не может назвать болезнь, заставляет меня насторожиться). Решаю изменить свою тактику, представляюсь журналистом и предлагаю свою помощь. Лицо попрошайки искажает гримаса испуга. Женщина наотрез отказывается продолжать разговор. Настаиваю, ведь вопрос серьёзный – тяжёлая болезнь, нужно во что бы то ни стало спасать больную дочь. Снова та же реакция. Странно, не правда ли? Ведь по логике вещей она должна была вцепиться в меня руками и ногами, в трудной ситуации любой шанс, любая ниточка и помощь не сбрасываются со счетов. Говорю, что скоро вернусь, забегу в редакцию за диктофоном и мы непременно продолжим беседу. Заворачиваю за угол торговой палатки и наблюдаю. Женщина хватает за руку дочь и спешно покидает место. Кружится по рынку и, видимо, немного успокоившись, становится на углу Носовской и Коммунальной. Позже, увидев меня издалека ещё раз, снова уходит, уже в неизвестном мне направлении.

С этой старушкой я знакомлюсь уже в подземном переходе. Общаемся с ней под аккомпанемент баяна и разухабистое пение конкурента, которому идущие мимо граждане подают с большей охотой. Её можно увидеть здесь едва ли не каждый день. Такая типичная русская бабуля, которых обычно встречаешь на овощном рынке или утром в храме. Она рассказывает о том, что выплачивает кредит за квартиру, помогает семье своего сына. Говорит, что пенсия у неё мизер и что собирает в день она не так уж и много.

А вот эта бабушка сама меня нашла. Когда я переходил дорогу в районе рынка, легонько дёрнула за рукав. Женщина лет 60 просит у меня, сколько не жалко. Вижу я её далеко не в первый раз. За последние лет пять или семь она не единожды стреляла у меня мелочь. Один раз это было на Набережной, другой, кажется у Парка культуры. Бабуля не сидит на одном месте, а перемещается по городу и сама подходит к прохожим. Говорит, что у неё недавно умер муж и что пенсии на жизнь не хватает (что-то подобное про мужа она, кажется, говорила и несколько лет назад). «А на что жить, сынок? С такими-то ценами? Страшно в магазин заходить. А подавать люди стали сейчас меньше. У самих денег мало», - бабушка меня сердечно поблагодарила и пошла дальше, в сторону компании молодых людей, курящих у входа в магазин компьютерной техники.

Еще две женщины из подземного перехода

Продолжение следует.
 

Комментарии:

Валерий Седых, журналист:

– Подаю, но крайне редко, когда мне кажется, что эта молодая мама действительно собирает деньги на лечение ребёнка, что она просто не может вот так обманывать.
Я давно вынашиваю идею, которую я озвучивал уже не в одной публикации – «Пешком по городу», но пока всё бесполезно. Если бы наши высокопоставленные чиновники и депутаты ходили по Тамбову, они бы заметили этот «нищенский обвал». В самом же деле нищим надо помогать. А если это попрошайничество – разновидность малого бизнеса, то надо аккуратно, деликатно, но кардинально пресекать его.

Сергей Шатунов, рабочий:

– Никогда не подаю, потому что не хочу обогащать этих тунеядцев, да и денег у меня лишних не бывает, сам еле-еле концы с концами свожу.
 

Цифра:

Не менее 80 попрошаек – было обнаружено в процессе подготовки данного материала в Тамбове.

 

Автор: 
Александр СМОЛЕЕВ. Фото Александра СМОЛЕЕВА и Павла ВАСИЛЬЕВА
Рубрика: 

Оставляя комментарий, Вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности на сайте.

Комментарии

Есть хорошая русская поговорка - не суди, и не судим будешь. Вы что боги, взялись нищих публично обсуждать? Вы хорошо сидите в редакции, хлебушек с маслом кушаете? Захотите давать интервью, когда сами окажетесь в переходе? Ужасная статья и кощунственная сама идея. Пляски на костях.

А почему нельзя нищих обсуждать публично? Причина? И да, устройтесь работать в редакцию - это совет. На своей шкуре узнаете и про хлебушек, и про маслице.
Или это профессиональная солидарность взыграла?

Наверх