/images/ad-victory.jpg

Тамбовские бомжи: на обочине жизни. Часть четвёртая

« Город на Цне »
37
от
Среда, 9 сентября, 2015 (Весь день)
3536
http://www.top68.ru/sites/default/files/styles/768x474/public/article-images/2015/09/09/top68.ru-tambovskie-bomzhi-na-obochine-zhizni-61652.jpg?itok=QXtnjS1x
Почему отказались от благотворительных обедов в одной из городских церквей, может ли бродяга вернуться к нормальной жизни и насколько опасно сочетание «агрессивный бомж и стеклянная бутылка»?
Перед вами четвертая часть серии авторских очерков о Тамбове на дне.


Начало серии здесь
 
Стоянка уличного человека 
 
Буквально в четверти часа ходьбы от главной улицы областного центра находится община тамбовских бездомных. Чужому здесь не рады – это я познал на собственной шкуре, попытавшись завести знакомство с тамошними бродягами. 


Вообще это странное, неприятное место. Таких в нашем городе много.  В подобные места обычно попадаешь, непонятно зачем свернув с вполне благопристойной улицы в переулок или заглянув в косую подворотню. Заброшенные деревянные сараи. Кусты, заваленные мусором. Следы пылавших костров и горы пустой тары от настойки боярышника. Рядом теплотрасса. И сразу становится ясно – здесь становище уличного человека. Атмосферности добавляют маленькие аккуратные песочные холмики – могилки домашних животных.



Неподалёку высится одна из многочисленных тамбовских церквей, где собирают милостыню спекулирующие на жалости обитатели этого поселения. 
 
Я уже бывал здесь однажды. Пробрался к сараю, где увидел полуголых бродяг, спящих вповалку. В воздухе смешались затхлые запахи гнили, испражнений, дешёвой водки и немытых человеческих тел. Не став тревожить покой бездомных, я тихонько ушёл восвояси. В другой раз жители стана не спали. Несколько человек, издали похожие на крупных обезьян, угрюмо сидят на корточках у входа в сарай. Ещё на подходе к нему меня встречает один из них. Бомж-вожак. По его страшному пигментированному лицу и резким жестам понятно, что разговора не выйдет. «Чё надо? Хочешь сюда пройти? Пошёл отсюда!», – агрессор резко выбрасывает руку вверх и вперёд. Стеклянная бутылка, как фашистская граната, пролетев мимо моего уха, неуклюже падает рядом и наполняет звоном округу. Остальные бродяги что-то вопят мне вслед по-звериному…
 
Почему больше не кормят бродяг в церкви святого Лазаря?
 
Если бы я был воцерковлённым человеком, то, наверное, на службы ходил бы именно в церковь святого Лазаря. В небольшой скромный храм в центре города. Обстановка простоты, ясности и спокойствия как нельзя способствует общению со сверхъестественным. 


 
У входа в храм я знакомлюсь с Игорем. Игорь – странник. Заросший колючей бородой, с большим рюкзаком с чужого плеча, в пыльной старой одежде, в дырявых адидасовских кроссовках, он добирается на попутках до Краснодарского края. Из разговора с ним я так и не понял, откуда он едет и какая цель его странствия. Сюда он пришёл не молиться, а разжиться чем-нибудь съестным. Вообще церковь Лазаря для бомжей и бродяг  – притягательное место. Например, мой знакомый бомж дядя Коля, бывший полковник Советской армии, любивший есть жареных крыс и насмерть замёрзший пару лет назад после очередной попойки, был завсегдатаем этого храма.
 
Раньше здесь для бездомных организовывались благотворительные обеды. Прихожане приносили продукты и одежду. Но в скором времени эту деятельность пришлось прекратить – бомжи навлекли на свою голову гнев местных обывателей.
 
«Жители соседних домов стали возмущаться. Говорят: «Это ваши бомжи». Не их братья и сёстры спившиеся, а «ваши бомжи». Поэтому они их фактически разогнали отсюда. Но мы готовы помогать по мере сил. Всех голодных, кто к нам приходит, мы обязательно накормим», – беседует со мной настоятель церкви протоиерей Виктор Шальнев. 
 
«Бомжуют, ночуют на теплотрассах. Скорбно, печально. Они взывают всех нас к совести, к молитве. Ведь это всё от недостатка духовного. Разложение любого общества имеет под собой духовную причину», – пожилой священник говорит очень эмоционально, по всему видно, болеет за своё дело. – «Их нужно и укрепить духовно, и адаптировать. Раньше этим занимались лечебно-трудовые профилактории, и это было правильно. Человек не лежал под забором, а его подбирали и определяли в лечебное заведение. Он там трудился, был под надзором». Служитель Бога тягостно вздыхает и на прощание угощает меня спелыми яблоками. 


 
Может ли бомж вернуться к нормальной жизни?  
 
Такие случаи – редкость, но всё же бывают. Быть может, и у 36-летнего бомжа Алексея Шпагина это получится. Первый раз я его увидел в Дармарке. Тогда он со своей сожительницей Алёной приходил на благотворительный склад за одеждой. Сегодня мы встречаемся с ним и его неразлучной подругой в районе Центрального рынка, у входа в третьеразрядную пивную. Отходим в сторонку, чтобы разговору не мешали протяжные песни «Лесоповала» и назойливые звуки базарной радиорекламы. 


 
Одно время Алексей жил в реабилитационном центре, затем в доме ночного пребывания. Подъедался у одного супермаркета просроченными продуктами, трудился в рыбхозе. Последние два месяца он ночевал в заброшенном деревянном доме. Потом кто-то пустил красного петуха, и он оказался даже без этой крыши над головой. Правда, сейчас его жизнь вроде бы стала налаживаться. Бездомный устроился на работу штукатуром, снял квартиру. Пока работает неофициально – мешает отсутствие прописки и судимость.
 
По словам Алексея, он сирота, и ему положена жилплощадь от государства. В девяностые он не успел справить новоселье, так как почти на 14 лет отправился за решётку. 
 
«Я жил в Заворонежском детском доме, откуда выпустился в 1993 году. Мне по закону положена комната, но её я так и не получил. Обращался во все инстанции – мэрию, администрацию. Везде меня футболили. В 1999 году поставили на очередь, но меня посадили в тюрьму. Не так давно ходил в МФЦ, там меня направили к адвокату. Он мне прямо сказал: «Заплатишь мне деньги, тогда я выиграю твоё дело». А откуда у меня деньги возьмутся?», – сокрушается Алексей. 
 
Нашу беседу то и дело прерывает Алёна. Женщина навеселе и явно не в себе. То начинает плакать, падать на колени и жаловаться на жизнь, то называет меня губернатором и требует у меня свой паспорт и российское гражданство (по её словам, она гражданка Украины), то успокаивается и рассказывает про своих детей, которых у неё отобрали. 
 
«Убили, убили мать мою наркоши, убили отца моего, сестру. А меня цыгане украли. Украли с Украины и привезли сюда. Они вышли на вокзале, сказали «пойдём покурим» и увезли. Они усыновили моего сына, забрали моего сына. Я хочу жить. Не думай, что я пью. Я могу не пить. Дайте мне паспорт, дайте мне комнату. Буду детей рожать, пусть мне дадут материнский капитал», – женщина начинает рыдать. Потом быстро успокаивается, стреляет у меня мелочь и с удовольствием позирует перед объективом фотокамеры. 


 
«Я хочу жить спокойно, я не хочу сидеть в тюрьме. Хочу работать. Я учился на пчеловода, на зоне освоил профессии токаря и фрезеровщика.  Хочу иметь детей. Мне  36 лет, а детей ещё нет», – Алексей говорит серьёзно, его взгляд становится прямым и уверенным. Отдаю ему на прощание листок с адресами и расписанием бесплатной юридической консультации. Обещает сходить в ближайший вторник. Как выяснилось позже, никуда Алексей не пошёл. 

По данным анализа социально-демографических характеристик бездомных, который проводился сотрудниками МВД возраст среднестатистического мужчины-бомжа в России 41–50 лет.


Прямая речь
Андрей Иванович, бомж с более чем 15-летним стажем:

– Какие-то приюты должны быть, ночлежки. И обязательно сделать так, чтобы можно было там находиться круглосуточно, чтобы днём по улице не мотаться. В общем, крыша над головой нужна и кормёжка, благотворительные столовые какие-нибудь. Эх, скоро холода начнутся, придётся снова зимовать в подъезде. 

 

Дмитрий, бомж с 3-летним стажем:

– Лечить нас нужно от алкоголизма. Мы же все хроники. Лечить насильно, как в советские времена, потому что добровольно мы ни в какие ребцентры, где пить не дают, не пойдём.



 
Продолжение следует
Автор: 
Александр СМОЛЕЕВ. Фото автора
Читайте также:
Наверх