Время приближает нас к 100-летнему юбилею нашего города. Знаменательная, солидная дата для Котовска! Сегодня мы начинаем публикацию очерка известного писателя Виктора Герасина, посвященного нашему городу, где перед нами предстанут его история и его сегодняшний день, где будет рассказано о его прекрасных людях.
Уверены, публикация не оставит равнодушными наших читателей, которым дорог Котовск. Очень хотелось бы, чтобы они откликнулись, поделились своими воспоминаниями о прежнем Котовске, предложили редакции интересные старые снимки, рассказали о себе, о достойных людях, прежде всего работниках градообразующего предприятия - порохового завода, который также живет в преддверии своего 100-летнего юбилея.
Ждём вас, уважаемые горожане, в редакции “Нашего вестника”.
Когда я сегодня заявляю о том, что Котовск - это моя религия, я нисколько не преувеличиваю и не лукавлю. Это именно так. Иногда говорят, что любят свой город за то-то и то-то - улицы, дома, реку, лес и что-то другое, я, соглашаясь с этим, добавляю: а я люблю Котовск за его людей, за его жителей. Мне явно повезло в жизни, в Котовске я встретил столько хороших, добрых, умных, порядочных людей, что не переставал и не перестаю восхищаться ими, удивляться их доброте и отзывчивости. А потому люблю их больше, чем самого себя. Пишу много о них. И вот делаю еще одну попытку сказать доброе слово о моих земляках, ибо они достойны и предостойны доброго слова. Это о них, о любимых мной людях, мои стихи:
Люди вы мои хорошие,
Я без вас родник
заброшенный,
Ночью, днем со мной
вы были,
Берегли, держали в силе.
Люди, вам я благодарен,
Глубже становлюсь
с годами,
Черпайте меня смелее,
Стану я еще светлее,
Легче станет моя ноша,
Люди вы мои хорошие.
Так потому я и говорю, что Котовск - это моя религия, что преклоняюсь перед людьми, перед горожанами, с которыми бок о бок и душа в душу прожил вот уже больше полувека. Поверьте мне, я не лицемерю, не лукавлю.
Летом 1962 года я впервые ступил на котовскую землю. Со мной жена и тетрадочка самодельных стихов. Вот и все мое богатство. Главное, мы были молоды, а поэтому праздничны и веселы. И вся предстоящая жизнь казалась веселой, безоблачной. Да такой она и оказалась по большому счету. А молодость тем и хороша, что она буйна, как весеннее цветение...
Город начинался сразу же или от реки, или от леса. Он будто вделан был в лесной массив, подходивший вплотную к правому берегу Цны.
Родственники жены нас приняли сердечно, тепло, на первое время поселились у них. Стали подыскивать квартиру. Тогда многие ехали в Котовск со всех сторон, особенно из недальних деревень: К.-Гать, Б.-Липовица, Бокино, Сухотинка, Подоскляй, из Знаменского, Сампурского, Рассказовского районов. И все так или иначе находили себе приют и работу. Жили, праздники отмечали кланово: бокинские с бокинскими, сухотинские с сухотинскими, кузьминские с кузьминскими. Еще чувствовалось и сохранялось родство, землячество.
Подыскать, снять квартиру оказалось делом не простым. Все времянки, веранды в частном секторе заняты, забиты молодыми семьями. Дома же с благоустроенными квартирами - наперечет, да в них что-то особо-то не сдавались хотя бы комнатки отдельные. Нет- нет, нашли уголок в частном доме на Комсомольской. А какой уголок? Верандочка, пристроенная к дому. Одно достоинство - выход самостоятельный, с хозяевами не пересекаешься. Десять квадратных метров. Печка небольшая с плитой. Вот и все удобства. Вода - метров за двести в колонке. Рядом с бараком.
В начале шестидесятых, да и много позже, вплоть до восьмидесятых, Котовск был городом барачным. В северной части их было, если не изменяет память, не менее десятка. Даже в центре стояли бараки. По Пионерской, по Красногвардейской. Да что там, на площади нынешней нашей "красненькой" стояли два рубленых барака. Это напротив нынешнего "Белого дома", которого тогда еще и в помине не было. В одном из них ютилась контора ЖКО завода, другой был жилой, семей на двадцать, никак не меньше. И в южной части города бараков хватало. Хотя нет, не то слово - хватало. В то время получить комнату в бараке считалось счастьем великим.
Короче говоря, с жильем мы порешали. Летом в открытую дверь заглядывало утреннее солнышко. Зимой же, если дверь открывалась, метель мела до переднего угла. Вечерами натапливали печку так, что только на полу было спасение от жары. А к утру тепла как не бывало. В чайнике на плите образовывался лед. Сырыми дровами не натопишь. Запрягался в салазки и ходил ломать загородку брошенного ручья. Ручей вытекал с завода, по нему сбрасывалась вода из производства. Но устарел он, воду пустили по новому ручью, а из этого, непригодного уже, жители выламывали доски и топили ими печи. Доски полусгнившие, но пропитанные отходами сернокислотного производства, горели, как порох, тепла давали много. На них в печь бросишь сырые дрова - горят за милое дело.
Северная часть города в то время называлась Жилкой. Это от слова "жилкооперация". Значит, бараки строились на кооперативных началах самими рабочими завода.
Весной и осенью Жилка тонула в грязи. Местность низинная, болотистая, с северной стороны вплотную к домам подступали очистные сооружения воды, которую сбрасывали с завода, в основном с кислотного производства, и сами отстойники, и дальше - озеро Кислое - всё это называлось кислушкой. Асфальта во всем северном районе не было. На дороги сыпали и сыпали шлак. И сколько его сыпали, столько и уходил он, проваливался в болото. Так что со своей улицы мы выходили к городу в резиновых сапогах, а уж ступив на улицу Моховую (ныне Гаврилова), у кого-либо из знакомых оставляли сапоги, переобувались в туфли. Или носили сапоги с собой в сумке, а возвращаясь, вновь переобувались и лезли по грязи до дома.
Хотелось, конечно, ходить по сухому. Но не было его, сухого. И люди не роптали, принимали, как должное, это неудобство. Да и вообще полностью асфальтированных улиц в начале шестидесятых в городе не имелось. Песок, песок и песок. По щиколотку песок на главной площади, на улицах. Тротуары засыпаны красным шлаком. В сухую погоду шлак спрессовывался, а в осенне-весеннее время раскисал, растаскивался ногами.
Магазинов было мало. Если идти от северной окраины Жилки до центра, то на пути стояли три магазина: восьмой - это на Жилке (он до сих пор жив), тридцатый и пятый на проспекте Труда. В центре же, у рынка, в нынешнем магазине "Хозяюшка" работали два магазина: продовольственный (в правой части) и промтоварный (в левой части). В целом же это называлось - второй магазин. Позже его перевели на улицу Свободы, и здесь он назывался вторым, а много позже там разместился магазин "Канцлер".
Интересно, какой же был в то время средний возраст населения города? Думаю, не велик. Очень и очень много молодежи. Женские и мужские общежития, где жили незамужние девчонки и неженатые парни, множество молодых семей с одним или двумя детьми... Да лет тридцать или тридцать пять - таков был средний возраст горожан. Одним словом можно было так охарактеризовать город - молодежный.
(Продолжение следует.)
